На чаше весов. Следствие ведёт Рязанцева - Елена Касаткина

— Сейчас расскажу. Только давайте быстрей её занесём ко мне в кабинет.

Махоркин приподнял устройство, оно оказалось лёгким.

— Нет уж, давайте сначала ко мне в кабинет. Между прочим, у нас совещание уже полчаса, как идёт.

— Ой, извините меня, магазин открывается только в девять, я еле упросила продавщицу пораньше отпустить, пришлось даже удостоверением воспользоваться и соврать, что подставка мне нужна для расследования. Хотя почему «соврать», она действительно мне нужна для расследования, — не переставала тараторить Лена, взбегая по ступенькам лестницы, ведущей в кабинет Махоркина. — Конечно, я опоздала, но зато теперь моя производительность вырастет, вы сами в этом убедитесь, а возможно и ваша тоже.

— А я и не сомневаюсь. Лишние ноги, тем более железные, в нашем деле не помешают.

— Это не просто ноги, эта штука поможет нам визуализировать ход расследования, — Лена распахнула дверь кабинета и пропустила Махоркина, заскочив за ним следом.

— Ну что, с чего начнём? — вопрос адресовался Рязанцевой, после того, как все приветствия были произнесены, а пальто снято и отправлено на вешалку.

Проводить совещание, когда всё внимание сотрудников приковано к непонятной, перетянутой скотчем конструкции, бесполезно. Легче уступить и удовлетворить внимание подчинённых и своё заодно.

— Елена Аркадьевна, может, вы начнёте? С вашего визуализатора, например, раз уж из-за него пришлось отложить совещание.

— Ага. Только давайте снимем скотч и соберём её.

Когда необходимые манипуляции были проделаны, посреди кабинета стоял треножник, напоминающий мольберт художника.

— Уроки рисования? — скривил губы Волков.

— Это магнитно-маркерная доска. И да, рисовать будем. Я буду. Схематично. Это позволит нам по-другому взглянуть на дело более конкретно. Думаю, Маруся нам поможет.

— Маруся?

— Ну я её так назвала. — Лена достала из кармана пальто три разноцветных магнитика, взяла со стола чистый лист и прикрепила его к доске. — Теперь к делу. Итак, что мы имеем.

Лена нарисовала два пересекающихся круга, внутри написала буквы «В» и «М» и прокомментировала:

— Это жертвы — братья Козявины. А это… — Лена нарисовала ещё несколько кружочков вокруг и в каждый вписала по букве, — подозреваемые, те, кто мог убить детей. «С» — странный человек Солянка, «Т» — их мать Тамара Козявина, «Ф» — отец Фёдор Козявин.

— Солянку можно исключить. У него стопроцентное алиби. Его супруга Алевтина… как её, — Котов задумался, — да ладно, без разницы. В общем, супруга сказала, что он весь день во вторник просидел дома за компом. Я проверил, действительно весь день Солянка активно общался в соцсетях, в частности в «ОК». В группах рядом с его комментариями стоит время. Так что не подкопаешься.

— Вот, оказывается, как бывает полезно убивать время в соцсетях, — ухмыльнулся Махоркин. — А не мог кто-нибудь другой писать с его аккаунта, например, жена?

— Теоретически можно, конечно, но уж больно характерный у него почерк. Подделать стиль выражения гораздо сложнее, чем буквы в написании, уж поверьте мне.

— Что ж, отлично, значит, можно считать Солянку отработанным, — Рязанцева перечеркнула кружок с буквой «С».

— А «Л» с вопросительным знаком? — поинтересовался Олег Ревин.

— «Л» — это лилипут.

— Какой ещё лилипут? — удивился Махоркин.

— Какой-нибудь. У нас предположительно есть приметы преступника. Он маленького роста, но достаточно сильный. Я вчера была в цирке на представлении лилипутов, так там один силач гири подкидывал, не каждый нормальный мужик так сможет. Вот я и подумала про лилипута. Но в день убийства цирковые все были на гастролях, я проверила. Хотя ведь не все лилипуты работают в цирке, есть и те, что живут обычной жизнью. Их немного, и найти труда не составит.

— Логично, — поддержал Махоркин, — а пустые кружочки зачем?

— Это места для будущих версий. — Лена наклонилась и вписала в один из пустых кружков букву «М» также с вопросительным знаком. — Можно ещё предположить маньяка или маньячку. Мы отработали три версии, но ничего из того, что мы знаем об этих людях, не свидетельствует об их причастности к убийству. Да, отец мальчиков подарил одному из них подтяжки, которые стали орудием убийства, но если предположить, что они были на мальчике в тот день, то воспользоваться ими мог кто угодно. — Лена положила на стол ручку и задумчиво добавила: — У нас нет главного. У нас нет мотива. Мотива, из-за чего каждый из подозреваемых мог пойти на это преступление.

— Мотив, может, и есть, просто мы его не знаем, — поправил Котов.

— Не знаем, да, но можем предположить, — Махоркин посмотрел на кружки, — например, Фёдор Козявин таким образом хотел отомстить жене, помешать ей снова выйти замуж. Или Тамара Козявина насолить бывшему мужу.

— Что вы такое говорите, — возмутилась Рязанцева, — убить собственных детей, чтобы насолить мужу? Она же нормальная женщина, не шалава какая-нибудь. Просто не повезло ей, но ведь она старалась устроить свою личную жизнь, сделать семью вновь полноценной, чтоб у детей был отец.

— Женская солидарность, — усмехнулся Волков.

— Может, и так, но не могу я поверить, что беременная женщина может убить своих детей. Зачем?

— А чтобы руки себе развязать. Троих детей вырастить одной — это в наше время подвиг.

— Проще было сделать аборт. Тем более что это и преступлением не является. Муж её тоже не показался мне зверем. Всё-таки, я думаю, нам надо тщательней поработать с маленьким следом. Людей с таким размером ноги немного, будем искать в этом направлении.

— Хорошо, но я бы продолжил работать и над другими версиями, — без назидания посоветовал Махоркин. — Надо больше собрать информации об этой парочке. Поговорить с соседями, может даже организовать слежку за обоими. По словам Фёдора Козявина, дети иногда оставались у него по несколько дней подряд. Нельзя исключить возможность, что кто-то приходил к нему в гости в это время, или какой-нибудь заезжий гастролёр высмотрел детей, когда те были без присмотра на улице.

Махоркин взял ручку, вышел из-за стола, подошёл к «Марусе» и в пустой кружок вписал букву «К».

— Кстати, не мешает выяснить, от кого же беременна Тамара Козявина. Что за таинственный кавалер? Почему-то этот человек ни разу не попал в наше поле зрения, а ведь он знал детей, жил с ними под одной крышей. Кто он? Пора с ним познакомиться.

— Вы правы. Мне даже показалось, что Козявина сознательно скрыла от нас виновника своей беременности. Ну что ж, этот вопрос я возьму на себя. Олег, ты занимаешься следом. Виктор, на тебе соседи Фёдора Козявина. Всё, работаем, ребята.

* * *

Чтобы составить точный психологический портрет личности, необходимо понаблюдать, как она ведёт себя не только в официальной, но и в домашней обстановке. Как правило, ты видишь перед собой два разных человека.

Разговор с Тамарой Козявиной в кабинете Следственного отдела оставил у Рязанцевой неприятный осадок.